Антон Медовский

Фото: Ира и Таня @ilikephoto.studio | Интервью: Оля oe@4lovek.com и Саша am@4lovek.com

ДОСЬЕ

В детстве мечтал стать астронавтом и до сих пор любит космос.
Недавно получил права на управление катером.
Умеет определять время без часов.
Чувствует себя спокойно абсолютно в любой стрессовой ситуации.
В соцсетях: Instagram, Facebook, After Space, Facebook_AfterSpace

Наши герои — идеальное творческое и бизнес-трио, новаторы дизайна и люди, которые живут будущим. А еще это супруги Сороко-Цюпа — Маша и Олег — и их друг детства Антон Медовский, которые около года назад открыли свое архитектурное бюро After Space. Ребята уже реализовали проекты для жилого комплекса в Нагатинской пойме, спроектировали несколько частных и коммерческих интерьеров, активно участвуют в российских и международных конкурсах, успешно продают дизайнерскую мебель за рубеж. В их портфолио — сотрудничество с IBM, Adobe, Philip Morris US. Сегодня они рассказывают о параметрическом дизайне, о плюсах динамического офиса и о том, что стоило бы изменить в Москве.

Look1

Вы знакомы с детства, но при этом ваш совместный карьерный путь на какое-то время разошелся. Когда и почему вы объединились и создали After Space?
Олег: Все верно, мы с 6 лет вместе учились в художественной школе «СТАРТ», там и познакомились.
Антон: Мы мечтали об общем деле с детства. Официально мы открыли свое бюро в апреле 2015 года, а неофициально мы вместе работаем уже давно, помогаем друг другу в проектах. Например, мы с Олегом вместе делали дипломную работу в МАРХИ, она была посвящена градостроительному освоению Финского залива. Когда наступил кризис, мы решили: пора открывать свое бюро. Чтобы на выходе из кризиса мы были уже серьезной конкурентоспособной компанией.

Чем вы выделяетесь среди других архитектурных бюро на российском рынке?
Маша: Нестандартным подходом ко всему: от организации процесса до самих проектов. Например, у нас есть несколько небольших помещений, в которых мы работаем, так называемый динамический офис это уменьшает издержки, и, соответственно, мы можем снизить стоимость проекта без ущерба для качества.
Антон: Для оптимизации процессов мы часто под проект привлекаем наших друзей-архитекторов. У нас динамичная команда, которая может адаптироваться под любые задачи. Именно так работает наша модель: все хорошо друг друга знают, поэтому у нас не возникает недопонимания.

Вы специализируетесь на параметрическом дизайне и проектировании. Расскажите простыми словами, что это такое, и как это применимо к жизни?
Олег: Параметрические технологии открывают уникальные возможности для творчества, в каком-то смысле это замена ручного труда. Установление параметров и создание алгоритмов позволяет моделировать виртуальную реальность, которая просчитывается и визуализируется с помощью компьютера. Допустим, есть параметрический фасад из 10000 деталей. Ты пишешь один единственный сценарий и просто меняешь переменные — и все детали трансформируются. Вручную это просто невозможно сделать. Управление параметрами и алгоритмами осуществляется человеком, и результат полностью зависит от его понимания красоты.


Технологии только помогают творчеству, а не заменяют его.

Есть ли в этом подходе какая-то функциональная сторона или речь скорее об эстетике и возможности добиться более интересных форм и объемов?
Маша: Параметрика как раз помогает соблюсти баланс между функцией и эстетикой. Традиционно учат так: берешь карандаш и начинаешь думать, как передвигаются люди, их сценарий жизни внутри пространства. Исходя из этого, у тебя выстраивается какая-то форма и объем. А с помощью параметрического проектирования можно задать эти параметры и провести буквально математический анализ будущего здания — по формулам высчитать кратчайшие пути, ближайшие источники света, объемы воздуха…
Антон: Если нужно внести изменения в проект, когда он уже готов, мы можем просто поменять определенные параметры в программе, и полностью перестроить всю модель. При этом мы экономим время на переделывание чертежей. Это же применимо и к созданию предметов дизайна и мебели. Функция происходит от человека, а форма на него влияет.

Look3

Получается, что вы, в большей степени, какие-то гики (гик — человек, одержимый компьютерной технологией прим. ред.), а не архитекторы? Пишете программы, а не строите дома…
Антон: Программу все равно пишет человек, в нашем случае — архитектор. Самое главное — понять алгоритм. Сначала мы сидим, придумываем, оперируя простейшими функциями. А уже более сложные расчеты делает компьютер. На самом деле, сейчас сроки реализации проекта упираются не только в скорость разработки концепции, но и в мощность компьютера.
Олег: Сегодня архитектору приходится много сидеть за компьютером (улыбается). Но при этом мы сами собираем мебель, которую придумываем. Можем собирать скамейку руками много часов! Это круто, потому что это контраст, но пора нанять робота (Смеется).

Как вы делите функционал, кто на чем специализируется? Олег, насколько мы знаем, увлекается программированием?
Олег: Верно, я больше занимаюсь визуализацией и параметрическим проектированием, пишу программы для создания моделей. Но, по факту, у нас нет абсолютно никакой иерархии, разработка концепции — результат совместных мозговых штурмов.  Только для документации у нас разные позиции (улыбаются). Вот Маша — генеральный директор.
Маша: На меня скинули всю рутину — разбираться с бумажками и бухгалтерией. Но я готова на эту жертву (смеются.).
Антон: Я часто мотаюсь по встречам и стройкам. Мы уже прошли этап четкого разделения обязанностей. Каждый сам чувствует свою ответственность.
Маша: Я думаю из-за того, что мы знакомы с детства, у нас не возникает конфликтов. У нас немного разные взгляды на все, но при этом мы можем найти компромисс.


Мы сразу решили, что у нас не просто архитектурное бюро, где мы пускаемся в чистое творчество — у нас есть бизнес стратегия.

20160218004929

Можно сказать, что вы развиваетесь параллельно и дополняете друг друга?
Олег: У каждого из нас свой подход к работе над заказом. Маша любит, когда есть какие-то поставленные задачи, параметры, и опираясь на них, она что-то делает. А мне, наоборот, нравится свобода — с чистого листа что-то создавать.
Антон: А у меня происходит какой-то микс. Если нет конкретного технического задания, его нужно придумать (улыбается.). Конечно, карт-бланш — это круто, но гораздо сложнее, чем когда есть рамки. При этом хорошо, когда удается заинтересовать заказчика, вовлечь его в процесс проектирования, потому что тогда он точно получит то, что хочет.


Я считаю, что в любом проекте должна быть одна определяющая концепция — от самых первых эскизов до окончательного результата.

Что вы скорее выберите — участие в крутом конкурсе или коммерческий проект?
Все: Конкурс, однозначно.
Олег: На конкурсах и тендерах очень велик риск работы «в стол», но на таких проектах мы можем отработать новые инструменты. Мы не жалеем времени на такие вещи.

А что, при этом больше влияет на престиж архитектора — проекты, сделанные для конкурса, или реализованные?
Антон: Всегда есть какой-то средний показатель, основанный на реализованных и конкурсных проектах. Конкурсы, безусловно, дают престиж, и у нас есть амбиции для участия.
Маша: Реальные проекты ценятся, но в них меньше творчества — есть пожелания заказчика, финансовые и другие условия…
Олег: Дело не только в престиже: конкурсы — это всегда эксперимент, который приводит к какому-то интересному решению. Помимо наших проектов, мы еще занимаемся разными экспериментальными штуками — на будущее.


Если заниматься только конкурсами, то не факт, что  у тебя хватит опыта и терпения, когда дело дойдет до реализации своих идей.

Как часто вам приходится выбирать между своими творческими амбициями и практической выгодой? И бывает ли такое, что вы отказывались от проекта из-за разногласий с заказчиком?
Олег: Мы стараемся быть адаптивными, но при этом продвигать свои идеи. Конечно, если есть какие-то критичные вопросы — мы находим компромисс. А заказчика всегда можно убедить (улыбается).
Маша: Единственное, от чего мы отказываемся — от направлений, с которыми мы не работаем. Например, классицизм. Нам ближе символы других эпох.
Антон: Мы, конечно, уважаем историческую архитектуру города, но понимаем: архитектура всегда должна быть актуальна времени. К тому же, нам ближе космос (Улыбается).
Олег: Мы погружены в будущее.

Look5


Считается, что клиент всегда прав. В нашем случае, клиент иногда бывает не прав. И надо ему это объяснить — убедительно, спокойно.

Как вы находите клиентов? И как бы вы описали вашего заказчика?
Антон: Мы используем все современные средства коммуникации.
Олег: У нас есть архитектурное бюро — After Space, а есть After Form — это малые формы, мебель, принты (Олег также занимается направлением digital art — прим. ред.). Это уже готовый продукт, который сам находит своих покупателей — заказы часто идут через площадку Behance. И периодически получается, что те, кто покупают After Form, готовы заказать целиком дизайн интерьера в After Space.
Маша: К нам заказчики сами приходят, либо предлагается участие в тендерах, либо это «конфиденциальная информация»… (смеётся)
Антон: Если описать портрет клиента, то это люди, у которых не совсем творческая работа и мало возможностей реализовать свои идеи и желания. Вовлекая их в процесс, мы помогаем им в этом. С такими людьми очень интересно работать: они читают книги, журналы по теме, разбираются в дизайне, у них есть вкус (улыбается).

Вы часто получаете заказы из-за границы. Есть отличие в подходах у отечественных и зарубежных клиентов?
Антон: Главное отличие в том, что зарубежный клиент может написать на Facebook и купить, если захочет — ему не важны детали. У нас скорее так: «можно к вам приехать, посмотреть на производство», то есть нет определенного доверия. За границей культура пользования соцсетями на порядок выше развита, поэтому так происходит. Пока получается, что наша мебель и принты интересны за рубежом, а архитектурные, интерьерные проекты востребованы в России.

Маша, как считаешь, есть ли определенный сексизм в среде архитекторов? Ведь, если задуматься, знаменитых женщин в этой профессии можно по пальцам пересчитать.
Маша: Парадоксально, но в МАРХИ на группу студентов из 20 человек приходится всего 1-2 мальчика. Не знаю, с чем это связано, может потому что там нет военной кафедры (смеётся). Мне кажется, девочки больше углубляются в детали и кропотливую работу и поэтому больше занимаются либо интерьерами, либо черчением. У мальчиков меньше концентрация, а амбиций больше, и они стараются себя проявить, сделать что-то свое.


Идут рисовать и чертить девочки, а успеха добиваются, в основном, мальчики.

Частные заказчики дизайна интерьеров — это, в основном, семьи, которым проще найти общий язык с женщиной. В коммерческом сегменте мужчины вызывают больше доверия. Но я не ограничиваюсь только дизайном интерьера.

Look7

Олег: Я думаю, что прорабы и строители девочек больше боятся, чем мальчиков. Они пытаются быть вежливыми, и так ими легче управлять (смеётся).
Маша: Обычно на стройках «мат-перемат», а тут приходит девушка, и все сразу стараются фильтровать лексику. Из-за этого становится проще договариваться (улыбается).

Представьте, что у вас есть полномочия и ресурсы что-то (или все) изменить в Москве. Что бы это было?
Антон: Я считаю, что в Москве очень большой процент неосвоенных территорий. В районе ТТК, например, много таких мест — территорий бывших заводов. Необходимо «сшивать» разрозненную ткань города. Очень много неиспользуемого дорожного полотна — старых путей сообщения заводов и предприятий, приведя в порядок которое, можно разгрузить большинство основных магистралей.
Олег: Я бы добавил больше общественного пространства там, где его нет. Убрал бы заборчики вдоль газонов и перестал бы их перекрашивать в ужасные цвета. Еще я бы сделал дворы на крышах домов, как в Нью-Йорке и других городах. Сейчас люди живут в многоквартирных домах, и никакого общения у них нет, и нет доверия, конечно.
Маша: Меня расстраивает то, что ни автомобилям, ни пешеходам передвигаться в Москве не комфортно. Жизнь зависит от перемещения людей в пространстве, а эти движения, как нарочно, блокируются: стройка дороги, замена асфальта, пробки, разбитые дорожки… С другой стороны, все люди с утра съезжаются в центр, а потом вечером из центра разъезжаются. Давно пора наполнить спальные районы инфраструктурой, как это сделано во многих современных городах…

Look8

По традиции, наш предыдущий герой задал вам вопрос: «Как вы считаете, есть ли в России свой отличительный национальный дизайн? Если есть, в чем он выражается?»
Антон: Дизайн — производное образа мыслей. В России, определенно, есть свой менталитет, который определяет дизайн. Например, почти все современные дизайнеры любят дерево в грубом виде (hardwood), открытые металлические элементы, но при этом стремятся к легкости в своих произведениях.

Задайте, пожалуйста, вопрос нашему следующему герою.
Если бы вы были инопланетянином, как бы ответили на вопрос: каков смысл жизни на Земле?

Герой рекомендует

Порту: ресторан Franganito — одни из самых вкусных стейков в Португалии. Адрес: Rua Arquitecto Marques Da Silva 67 Porto, Порту 4150-484 Porto, Португалия.
Азорские острова: остров Сан-Мигель — Маленькая Швейцария посреди Атлантического океана. Там есть много мест, которые стоит посмотреть: долина двух озер, город Фурнаш у подножья вулкана, где мясо готовят в земле от жара вулкана 7-8 часов. Из города Понта-Дельгада можно на кораблике отправиться в океан и посмотреть на китов (летом).
Тенерифе: вулкан Тейде. Кайт-школа в Эль Медано.
Озеро Гарда (Италия): город Рива дель Гарда — севернее от него есть водопад внутри скалы.
Воронеж: Ресторан El Chico — Повар из Аргентины, готовит очень вкусное мясо.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s